Неточные совпадения
Сначала он не чувствовал ничего и поглядывал только назад, желая увериться, точно ли выехал из города; но когда увидел, что город уже давно скрылся, ни кузниц, ни мельниц, ни всего того, что находится вокруг городов, не было видно и даже белые верхушки каменных
церквей давно ушли
в землю, он занялся только одной дорогою, посматривал только направо и налево, и город N. как будто не
бывал в его памяти, как будто проезжал он его давно,
в детстве.
Мне захотелось вдруг
побывать в древнем монастыре, побродить
в сумраке
церквей, поглядеть на развалины, рядом с свежей зеленью, на нищету
в золотых лохмотьях, на лень испанца, на красоту испанки — чувства и картины, от которых я было стал уставать и отвыкать.
Проснувшись, он испугался, когда увидел, что солнце уже высоко: «Я проспал заутреню и обедню!» Тут благочестивый кузнец погрузился
в уныние, рассуждая, что это, верно, Бог нарочно,
в наказание за грешное его намерение погубить свою душу, наслал сон, который не дал даже ему
побывать в такой торжественный праздник
в церкви.
А пойдет ли,
бывало, Солоха
в праздник
в церковь, надевши яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверх ее синюю юбку, на которой сзади нашиты были золотые усы, и станет прямо близ правого крылоса, то дьяк уже верно закашливался и прищуривал невольно
в ту сторону глаза; голова гладил усы, заматывал за ухо оселедец и говорил стоявшему близ его соседу: «Эх, добрая баба! черт-баба!»
Любила, чтоб к ней губернатор изредка заехал с визитом, чтобы приезжее из Петербурга важное или замечательное лицо непременно
побывало у ней и вице-губернаторша подошла, а не она к ней, после обедни
в церкви поздороваться, чтоб, когда едет по городу, ни один встречный не проехал и не прошел, не поклонясь ей, чтобы купцы засуетились и бросили прочих покупателей, когда она явится
в лавку, чтоб никогда никто не сказал о ней дурного слова, чтобы дома все ее слушались, до того чтоб кучера никогда не курили трубки ночью, особенно на сеновале, и чтоб Тараска не напивался пьян, даже когда они могли бы делать это так, чтоб она не узнала.
— Да не вертись по сторонам
в церкви, не таскай за собой молодых ребят… Что, Иван Иваныч: ты,
бывало, у ней безвыходно жил! Как теперь: все еще ходишь? — строго спросил он у какого-то юноши.
Чаще всего посаженною матерью
бывала Мерцалова или ее мать, тоже очень хорошая дама, а Вера Павловна никогда: она и одевала, и провожала невесту
в церковь, но только как одна из подруг.
В Адаме перстном начертан лик Адама Небесного и преднамечено их конечное соединение [
Церковь поет: «Солгася древле Адам и Бог возжелев быти не бысть; человек
бывает Бог, да Бога Адама соделает» — обманулся древле Адам и, возжелав быть Богом, не стал Им; человеком становится Бог, чтобы сделать Богом Адама (Из стихирь на хвалите праздника Благовещения).].
И здесь снова выступает огромное значение уже кристаллизованного, отлившегося
в догматы, культ и быт церковного предания, исторической
церкви, которая всегда умеряет самозваные притязания от имени «
церкви мистической», т. е. нередко от имени своей личной мистики (или же, что
бывает еще чаще и особенно
в наше время, одной лишь мистической идеологии, принимаемой по скудости мистического опыта за подлинную мистику).
Но я
бывал в Белой
Церкви и значительно позже, уже студентом и социал-демократом.
Бывали и все видные протестанты — пастор Бегнер, глава протестантских
церквей Франции, профессор Лесерер, ортодоксальный кальвинист, единственный, кажется, ортодоксальный кальвинист, который и по своей внешности, и по своему мышлению производил впечатление человека, уцелевшего от 16 века; Вильфред Моно, представитель религиозно и социально радикального течения
в протестантизме.
[
В районе Рыковского прихода есть еще
церковь в Мало-Тымове, где
бывает служба только
в храмовой праздник
в день Антония Великого, и
в районе Корсаковского — три часовни: во Владимировке, Крестах и Галкине-Враском.
Многие заметили, что публика, бывшая
в церкви, с невольным шепотом встречала и провожала князя; то же
бывало и на улицах, и
в саду: когда он проходил или проезжал, раздавался говор, называли его, указывали, слышалось имя Настасьи Филипповны.
— «Не сотвори себе кумира, ни всякого подобия, да не поклонишися им и не послужиши им…» Когда мы
бываем в искаженной и забывшей Божьи уставы мирской
церкви, то и мы поклоняемся подобиям, то есть образам, но делаем это, чтоб избежать подозрений.
И барыня тоже, слышь, богомольная, и она
в церкви кажинный праздник
бывает, а теперь вот не видно ее, стало быть, не приезжала.
Бывали тому примеры и
в древней
церкви, во дни вселенских соборов.
Все были богомольны, каждый праздник
в церкви яблоку
бывало негде упасть, воровства и пьянства почти вовсе не было, убийств и драк никогда.
Бывало две обедни: ранняя
в кладбищенской
церкви, поздняя —
в сельской, которую крестьяне называли собором.
Бывали случаи, что соседи-односельцы, все поголовно, не только не посещали друг друга, но избегали встреч на улице и даже
в церкви устраивали взаимные скандалы.
В 1865 году мне пришлось
побывать в нашем захолустье.
В один из небольших церковных праздников отправился я к обедне
в тот самый приход, к которому принадлежали и Пустотеловы.
Церковь была совершенно пуста; кроме церковного причта да старосты, я заметил только двух богомольцев, стоявших на небольшом возвышении, обтянутом потемневшим и продырявленным красным сукном. То были старики Пустотеловы.
Бывало, долго нет от Сушилы доносов, внушают ему отечески: «Надо тебе, отец Родион, доносить почаще, ведь начальству известно, что раскольников
в твоем приходе достаточно; не станешь доносить,
в потворстве и небрежении ко святой
церкви заподозрят, не успеешь оглянуться, как раз под суд угодишь».
Иной раз сено-то,
бывало, раскидают, а набежит тучка, отец Родион тотча́с
в церковь его.
На другой день после этого свидания пришелся как раз праздник Св. Троицы, выпавший
в этом году на день великомученика Тимофея, когда, по народным сказаниям,
бывают знамения перед неурожаем. Село Переброд
в церковном отношении считалось приписным, то есть
в нем хотя и была своя
церковь, но отдельного священника при ней не полагалось, а наезжал изредка, постом и по большим праздникам, священник села Волчьего.
Отец решил как-то, что мне и младшему брату пора исповедываться, и взял нас с собой
в церковь. Мы отстояли вечерню.
В церкви было почти пусто, и по ней ходил тот осторожный, робкий, благоговейный шорох, который
бывает среди немногих молящихся. Из темной кучки исповедников выделялась какая-нибудь фигура, становилась на колени, священник накрывал голову исповедующегося и сам внимательно наклонялся… Начинался тихий, важный, проникновенный шопот.
Когда же рассказал он,
в чем дело, она всплеснула руками и сказала, что нужно идти прямо к частному, что квартальный надует, пообещается и станет водить; а лучше всего идти прямо к частному, что он даже ей знаком, потому что Анна, чухонка, служившая прежде у нее
в кухарках, определилась теперь к частному
в няньки, что она часто видит его самого, как он проезжает мимо их дома, и что он
бывает также всякое воскресенье
в церкви, молится, а
в то же время весело смотрит на всех, и что, стало быть, по всему видно, должен быть добрый человек.
— Нет, у нее есть своя полкелья, а только когда
в церковь или когда у тетеньки гости
бывают, так уж сестра Феоктиста при них.
Ко всем этим толкованиям Егора Егорыча Антип Ильич, стоявший у входа
церкви, прислушивался довольно равнодушно.
Бывая в ней многое множество раз, он знал ее хорошо и только при возгласе: «redemptio mundi» старик как бы несколько встрепенулся: очень уж звуками своими эти слова были приятны ему.
По воскресеньям Екатерина Петровна неукоснительно
бывала в своей приходской
церкви — святых Афанасия и Кирилла, а по большим праздникам ездила к обедне
в Новодевичий монастырь и после службы приходила к могильному склепу Хвостовых, где служила панихиды об успокоении душ усопших рабов Божиих Ольги, Марии, Ираиды и Василия.
У учителей
церкви бывало учение о θεωσις’е человека, но
в этом θεωσις’е человека совсем нет.
— Ну, исповедываться, причащаться…
Бывал же ты
в церкви?
Известно государю императору, что тело покойного князя Потемкина до ныне еще не предано земле, а держится
в особо сделанном под
церковью погребу, и от людей
бывает посещаемо, а потому, находя сие непристойным, высочайше соизволяет, дабы тело без дальнейшей огласки
в самом же том погребу погребено было
в особо вырытую яму, поверх засыпано землею и выглажено, как бы его никогда не
бывало.
Явившийся тогда подрядчик, оренбургских казаков сотник Алексей Углицкий, обязался той соли заготовлять и ставить
в оренбургский магазин четыре года, на каждый год по пятидесяти тысяч пуд, а буде вознадобится, то и более, ценою по 6 коп. за пуд, своим коштом, а сверх того
в будущий 1754 год, летом построить там своим же коштом, по указанию от Инженерной команды, небольшую защиту оплотом с батареями для пушек, тут же сделать несколько покоев и казарм для гарнизону и провиантский магазин и на все жилые покои
в осеннее и зимнее время ставить дрова, а провиант, сколько б там войсковой команды ни случилось, возить туда из Оренбурга на своих подводах, что всё и учинено, и гарнизоном определена туда из Алексеевского пехотного полку одна рота
в полном комплекте; а иногда по случаям и более военных людей командируемо
бывает, для которых, яко же и для работающих
в добывании той соли людей (коих человек ста по два и более
бывает), имеется там
церковь и священник с церковными служителями.
Живу, как статуй бесчувственный, и больше ничего; а иногда думаю, что вот же, мол, у нас дома
в церкви этот самый отец Илья, который все газетной бумажки просит,
бывало, на служении молится «о плавающих и путешествующих, страждущих и плененных», а я,
бывало, когда это слушаю, все думаю: зачем? разве теперь есть война, чтобы о пленных молиться?
— Ну, нет, милый! Это ты, должно, блазное слово молвишь! Чтобы русский человек малых ребят стал штыком колоть, этого ни
в жизнь невозможно! Вот у нас, точно что
бывало, злотворцы наши, чиновники земские понаедут, молельни позапирают, иконы святые отберут, иной озорник и надругательство какое сотворит, это все точно
бывает об иную пору, а чтобы баб с ребятами
в церкви колоть — это уж неправда!
К несчастью,
в редких только случаях я не встречал
в церкви своих знакомых, которых у меня, к сожалению, было очень много; обыкновенно же, чуть только,
бывало, входил я
в церковь, как ко мне тотчас же подходил какой-нибудь «интеллигент» и после длинных предисловий о погоде начинал разговор о своих грошовых делах.
В своих нападениях на прошлое православной
церкви в России Гекер часто
бывает фактически прав.
Из Тамбова приезжали молиться
в церковь села Лугового и получить благословение, совет и утешение от отца Николая.
Бывали случаи, когда он отказывал
в них приезжавшим к нему и всегда за тем открывалось за этими лишенными благословения отца Николая какое-нибудь очень дурное дело.
На торжественные дни и семейные праздники
бывал выход
в Николаевскую и придворную гетманскую
церкви и молебствия с пушечной пальбой.
Бывало, ходишь около её, как грешник вокруг
церкви, со страшком
в грудях, думаешь — какие бы особенные слова сказать ей, чтобы до сердца дошли?
Он,
бывало, когда домой приезжал, и
в церковь ходил, и к отцу Савелию я его водила, и отец Савелий даже его до бесконечности ласкали и по безделице ему кое-чем помогали, но тут вдруг — и сама не знаю, что с ним поделалось: все начал умствовать.
Хор из гимназистов пел хорошо, и потому
церковь посещалась первогильдейным купечеством, чиновниками и помещичьими семьями Простого народа
бывало не много, тем более, что обедню здесь служили, сообразно с желанием директора, позже, чем
в других
церквах.
Но и вернувшись утром
в город, Передонов не пошел домой, а велел везти себя
в церковь, —
в это время начиналась обедня. Ему казалось теперь опасным не
бывать часто
в церкви, — еще донесут, пожалуй.
Я припоминал, как,
бывало, еще
в детстве, стоя
в церкви, смотрел я иногда на простой народ, густо теснившийся у входа и подобострастно расступавшийся перед густым эполетом, перед толстым барином или перед расфуфыренной, но чрезвычайно богомольной барыней, которые непременно проходили на первые места и готовы были поминутно ссориться из-за первого места.
— Она была не очень красива — тонкая, с умным личиком, большими глазами, взгляд которых мог быть кроток и гневен, ласков и суров; она работала на фабрике шёлка, жила со старухой матерью, безногим отцом и младшей сестрой, которая училась
в ремесленной школе. Иногда она
бывала веселой, не шумно, но обаятельно; любила музеи и старые
церкви, восхищалась картинами, красотою вещей и, глядя на них, говорила...
Особенно хорош
бывал Гордей Евстратыч по праздникам, когда являлся
в свою единоверческую
церковь, степенно клал установленный «начал» с подрушником
в руках, потом раскланивался на обе стороны, выдерживал всю длинную службу по ниточке и часто поправлял дьячков, когда те что-нибудь хотели пропустить или просто забалтывались.
— А я тебе вот что скажу, отец Крискент… Все у нас было ладно, а ты заводишь смуту и свары… Для брагинского-то золота ты всех нас разгонишь из новой
церкви… Да! А помнишь, что апостол-то сказал: «Вся же благообразна и по чину вам да
бывают». Значит, ежели есть староста и кандидат
в старосты, так нечего свои-то узоры придумывать. Так и знай, отец Крискент.
И вот, чтобы дать волю смеху, смотря на гримасы, ужимки и приседания старух, Петр
бывал у выхода
в церкви.
— Я вас не раз видела
в церкви Николая Явленного, мы ведь живем по близости с вашим превосходительством. «Проклятая»
бывает в храме Божием…
Стрельцы мои называли меня своим атаманом: это имя льстило мне некоторое время, но, узнав, что есть имя выше этого, я хотел быть тем, чем выше не
бывают на земле. Наслышась о золотых главах московских
церквей, о белокаменных палатах престольного города, я требовал, чтобы меня свезли туда, а когда мне
в этом отказали, сказал: „Дайте мне вырасти; я заполоню Москву и сяду
в ней набольшим; тогда велю казнить всех вас!..” Так-то своевольная душа моя с ранних лет просилась на беды!
Со свечой
в руке взошла Наталья Сергевна
в маленькую комнату, где лежала Ольга; стены озарились, увешанные платьями и шубами, и тень от толстой госпожи упала на столик, покрытый пестрым платком;
в этой комнате протекала половина жизни молодой девушки, прекрасной, пылкой… здесь ей снились часто молодые мужчины, стройные, ласковые, снились большие города с каменными домами и златоглавыми
церквями; — здесь, когда зимой шумела мятелица и снег белыми клоками упадал на тусклое окно и собирался перед ним
в высокий сугроб, она любила смотреть, завернутая
в теплую шубейку, на белые степи, серое небо и ветлы, обвешанные инеем и колеблемые взад и вперед; и тайные, неизъяснимые желания, какие
бывают у девушки
в семнадцать лет, волновали кровь ее; и досада заставляла плакать; вырывала иголку из рук.